Но вот однажды утром по дороге в пансион я в самом деле встретил ее и, не колеблясь, подошел к ней, словно мы были знакомы уже лет десять.

— Здравствуйте, мадмуазель! Как поживаете?

— Очень хорошо, сударь, благодарю вас!

— Не хотите ли папироску?

— О, не на улице!

— Вы ее выкурите дома.

— Тогда давайте!

— Скажите, мадмуазель, вы не заметили...

— Чего, сударь?

— Старик-то... мой старый учитель...

— Дядюшка Пикдан?

— Да, дядюшка Пикдан. А вам известно, как его зовут?

— Еще бы! Ну так что же?

— Ну, так он в вас влюблен!

Она расхохоталась, как сумасшедшая, и воскликнула:

— Да вы шутите!

— Нет, не шучу. Он со мной только про вас и говорит весь урок. Бьюсь об заклад, что он хочет на вас жениться!

Она перестала смеяться. При мысли о замужестве все девушки становятся серьезными. Затем она недоверчиво повторила:

— Нет, вы шутите!

— Клянусь вам, что это правда!

Она подняла корзину, стоявшую у ее ног.

— Ну что ж, посмотрим! — сказала она и удалилась.

Придя в пансион, я тотчас же отозвал дядюшку Пикдана в сторону.

— Надо ей написать, она без ума от вас.

И он написал длинное нежное письмо, полное высокопарных фраз и перифраз, метафор и сравнений, философии и университетских галантностей, настоящий шедевр комичного изящества, который я и взялся передать девушке.

Она прочла его с полной серьезностью, волнуясь, и тихо сказала:

— Как он хорошо пишет! Сразу видать образованного человека! И он вправду хочет на мне жениться?

Я отважно заявил:

— Еще бы! Он совсем потерял голову из-за вас.

— Тогда пусть он пригласит меня в воскресенье обедать на Цветочный остров.

Я обещал, что она будет приглашена.

Дядюшка Пикдан был чрезвычайно тронут всем, что я рассказал о ней.