Аня отвечает ему бледной улыбкой. Скоро прыгать. А почти полная луна сейчас не союзник, а враг десантников…

Девушка прижимается горячим лбом к ледяному стеклу иллюминатора. Видит: плывут в небе снежно-белые кучевые облака, залитые фосфорическим сиянием, а под ними расстилается что-то похожее на сшитое когда-то мамой одеяло из пестрых ситцевых лоскутков. Только все сейчас, как на черно-белой фотографии, — черные квадраты лесов, изрезанные чересполосицей прямоугольные серые поля и луга, серебристо-белые пятна озер и стрелы каналов. Но вот внизу вспыхивает желтый луч — это ползет крохотный эшелон с фонарем на локомотиве, блестят под луной струны рельсов.

— Майн готт! — ахает второй заместитель командира группы Ваня Мельников. — Дорог-то! «Железки», шоссейки, проселки!… И кто меня подбил на эту загранкомандировку!… Эй, Зварика! Ну, думал ли ты когда-нибудь в своем Дзялгине, что будешь разгуливать по Германии?!

Командир группы капитан Крылатых тоже прильнул к круглому иллюминатору. Так вот она, Германия! Совсем не похожа эта чужая земля на белорусскую. Там от горизонта до горизонта тянутся бескрайние леса, виднеются две-три шоссейки, редкие проселки и просеки, нечастые деревеньки. А здесь — густая россыпь каменных фольварков, бурги и дорфы с мерцающими черепичными крышами и островерхими кирками, разветвленная сеть железных и автомобильных дорог, мелкая клетка лесных просек. Восточная Пруссия! Исходный рубеж Второй мировой войны. Спустя пять лет война возвращается на свой нулевой меридиан…

Капитан кладет на колено полевую сумку, раскрыв, освещает карту, маскируя луч трехцветного немецкого фонарика.

Группа вылетала с аэродрома. Линию фронта пролетели сразу же за широкой лентой Немана, южнее еще не освобожденного Каунаса, на участке, где вели ночную артиллерийскую дуэль артполки нашей 33-й армии с дивизионами 4-й армии вермахта. От линии фронта до места десантировки — 150 километров. Километрах в восьмидесяти за линией фронта, за литовским городком Вилкавишскис, самолет пересек границу Восточной Пруссии.