Надо спешить!… Аня приподымается. Болит ушибленный бок, саднит расцарапанное лицо. Путаясь в пряжках и карабинах, Аня лихорадочно отстегивает парашют. Теперь только бы найти ребят.

Девушка действует автоматически, так, как учил капитан Крылатых. Сбрасывает подвесную систему парашюта, перекидывает вещевой мешок с груди за плечи, собирает в охапку порванное перкалевое полотнище, по-женски вздыхая: «Эх, сколько бы папа красивых вещей пошил сестренкам из всей этой материи».

— Аня! Ты? — слышит она за спиной приглушенный голос. — Цела? Наших никого не видела?

Это капитан. И сразу отлегло от сердца. Нет, она не останется одна в этом чужом, враждебном лесу.

Капитан протирает пальцами запотевшие очки — ох уж эти проклятые окуляры! Крепко досаждают они на войне, особенно разведчику. Крылатых забирает у Ани парашют, ловко обматывает его спутанными стропами.

— Куда самолет сбросил груз, не видала? — спрашивает капитан, взводя автомат.

Нет, Аня не видела, как «Дуглас» сделал второй заход над местом выброски, не видела парашюта с грузовым тюком, не видела, как самолет улетел на восток, на Большую землю.

— Тут канава рядом. За мной! — часто дыша, шепчет капитан.

Канава в таком лесу — находка. При свете луны видно: лес, по ниточке саженный, чистенький, точно метлами подметенный, без подлеска, с тонким ковром из палой хвои. Где спрятать парашют? Закопать — нет времени. Капитан быстро озирается. Тревожно гудят сосны. Вот оно, волчье логово. Можно сказать, группа прыгала точно волку в пасть… Но от прежнего сосущего беспокойства и волнения почему-то не остается и следа. Капитан хладнокровен и деловит.

Аня замечает, что он прихрамывает.

— Товарищ капитан! Ушибли ногу? — тихо спрашивает девушка.