Месяца четыре назад Мизери (еще одна моя агентесса, вроде Аллы Сергеевны) прислала ко мне издерганного паренька. Как обычно – сначала прислала и только потом соизволила объяснить, что и как. Менталитет такой. У них там, в богеме, нормальному человеку просто не выжить, все со странностями. У Мизери их было несколько, и не последняя – потрясающая память. Мизери помнила все, только – вот беда! – не всегда вовремя. С днем рождения она поздравляла либо за месяц до, либо уж, как минимум, полгода спустя. К какому сроку взялась подготовить цикл статей, ей приходилось записывать в органайзер. Причем, именно – когда. Кому и что Мизери помнила прекрасно.

Вот и с Николкой так же получилось.

Он записался на прием, зажатый и неуверенный приплелся на первый сеанс. Видно было, что парню явно не по себе. Помятый вид, припухшие веки, синяки под глазами, щетина…

– Добрый день, – несколько недоуменно произнес я. Алкоголик дверью ошибся? Есть у нас этажом выше фирмочка по кодированию от запоев. Нет, не похож. Но в последнее время парень явно сдружился с бутылкой.

– Понимаете, я…

Телефон тихо тренькнул, я специально выкручивал громкость звонка на минимум, но посетитель услышал, вздрогнул.

Я взял трубку.

– Алло, Ромашка! Приветик, Мизери говорит! Узнал? Слушай, солнце, я тут к тебе чудо одно направила, вчера что ли… или нет? Ну, не важно. Чудо зовут Николаем, Николкой. Он фотохудожник, я про него статью недавно писала. Дико талантливый парень! Видел бы ты его сейшн в «Арт-хаусе»!

Второй недостаток Мизери (по паспорту, кстати, Маши Лобановой) – чрезмерная разговорчивость. И прерывать нельзя – потеряет нить, по ассоциации вспомнит какое-нибудь пропущенное сверхважное дело и ускачет.

– И тут, понимаешь, Ромашка, такая неприятность: он персоналку затеял, причем сам, без раскрутки. Ну, не дурачок ли? Денег назанимал. А она возьми и провались! И думать нечего:

Колесов не приехал, из «Dom»'а – тоже никого, не знали просто.