Одиннадцатый класс Саша окончила с золотой медалью. Выбор «куда поступать?» перед ней не стоял, она давно нацелилась в педагогический, несмотря на неудовольствие мамы.

Весь первый курс она чувствовала, что к ней присматриваются. Одногруппники – понятно, но директорша… Саша все время ощущала на себе ее пристальный взгляд. Конечно, несмотря на свой строгий вид, Алла Сергеевна отнюдь не казалась злобной мегерой, скорее наоборот, – в ней чувствовалась настоящая учительская доброта, понимание, вечная готовность помочь. Не раз хотелось броситься к ней на грудь, расплакаться, все рассказать… Саша с трудом сдерживалась.

И вот Алла Сергеевна вызвала ее к себе в кабинет. В чем дело? Неужели догадалась?

Это сейчас я могу пересказать все так четко и подробно. После того, как поднял архивы того дела с наездом, переговорил с врачами, – кого смог найти через столько-то лет, – после того, как побывал в гостях у Сашиных учителей, после того, наконец, как созвонился с ее мамой, представившись штатным институтским психологом. Тогда же на меня просто обрушился вал эмоций, целая Ниагара скрытой, затаенной боли. Больше всего на свете Саша боялась, что кто-то узнает ее тайну, и люди в открытую начнут потешаться над ее «уродством».

Господи, каким еще уродством?

– Алла Сергеевна, можно?

– Здравствуй, Саша! Проходи, знакомься: это наш психолог, Роман Валентинович.

Вошедшая девушка была не просто красива, – некрасивых лиц у восемнадцатилетних девчонок не бывает, если природа к ним хоть сколько-нибудь справедлива, – красота ее казалась загадочной, скрытой, она словно бы просвечивала изнутри. Может быть, потому, что Саша упорно пыталась ее спрятать: она не пользовалась косметикой, волосы, собранные вот так – в пучок на затылке, ей совершенно не шли… Да еще эта одежда! Вытянутый, мешковатый джемпер, бесформенные «рэперские» штаны, изрядно разношенные кроссовки на толстой подошве.