– Сие загадочно, – вслух сказал Никита Ваганов, затем поднялся и несколько минут постоял в неподвижности. Оказалось, что Никите Ваганову сейчас хотелось разговаривать, смеяться, шутить, словоблудить, одним словом, общаться с человечеством, и, как по волшебству, в кабинет второй раз просунула голову литсотрудница промышленного отдела Нелли Озерова, небольшая голубоглазая блондинка со зрелыми детородными бедрами – мужчины от нее шалели.

– Поставил точку? – не поздоровавшись, радостно спросила Нелли Озерова, так как всегда была в курсе дел Никиты Ваганова, хотя он сам ей ничего не рассказывал. Он здраво объяснял глобальную осведомленность Нелли Озеровой: она его любила, но – вот курьез – замуж за Никиту Ваганова выходить категорически не хотела. Она давно решила стать – и стала ею – женой Зиновия Зильберштейна – теперь удачливого ученого, а в будущем – академика. Он занимался жучками, имеющими какое-то важное значение для сельского хозяйства.

– Ты меня любишь? – внезапно спросила Нелли.

Он мгновенно ответил:

– А как же!

– Никита, не надо! – жалобно попросила Нелли. – Подари мне хоть одну нормальную минуту.

Кто знает, как она поняла, что Никита Ваганов, по-звериному быстро отдохнувший от рабочего перенапряжения, накачивает себя «юмором и сатирой», чтобы жить внешне обычной, веселой, шутливой, легкомысленной жизнью, – но это для стороннего и непроницательного наблюдателя. Остановленный Нелли, он лениво сел на диван-клоповник, пальцем показал Нелли, чтобы она заняла его рабочее место: они не должны были сидеть рядом – и в силу наличия невесты, Вероники, и в силу того, что всякая тайная любовница надежнее, интереснее и долговременнее, чем легальная.

– Иду навстречу пожеланиям трудящихся! – проговорил Никита Ваганов своим обычным бархатно-ленивым голосом. – Могу быть серьезным, как катафалк. Имеются насущные вопросы? Необходимо разрешить мировую проблему? Гложет червяк?