На дороге пылили носилки в сопровождении рабов на ухоженных мулах. Когда они приблизились вплотную, занавески раздернулись, и закутанная до сильно подведенных глаз женщина поздоровалась с капитаном по-французски:

– Здравствуй, дорогой! Аллах великий, да продлит твои дни!

– Утро доброе, госпожа! – отозвался капитан.

– Вах, какой тяжелый нынче год! – сокрушенно вздохнула Бибигюль, да так, что носилки заколыхались. – Совсем мира нет на земле!

– А когда он был? – философски заметил капитан и опорожнил кружку.

– Люди говорят, по воле Аллаха высокого ты с товаром? – спросила Бибигюль.

– Не без этого… – согласился капитан, запуская в рот маслину.

– И что за товар? – подняла подведенные брови Бибигюль.

– Французская принцесса. Дорогой товар, – солидно сказал капитан.

– Сегодня каждая портовая шлюха называет себя принцессой… – недоверчиво сказал Бибигюль. – А девка, путающаяся с купцом, уже метит в королевы…

– Не-е, это настоящая. Без обмана, – равнодушно пожал плечами капитан, сплевывая маслиновую косточку. – Кровь видна, не спрячешь. И барахло с ней взяли хорошее. Я таких платьев еще не видел!

Глаза у Бибигюль блеснули.

Этому христианскому увальню, видно, и правда, по милости Иблиса

– Дорогой, что мы обсуждаем сладость меда, не попробовав на вкус! Покажи свою принцессу, – хитро прищурилась она.

– Жильбер, девчонок притащи! – приказал капитан.

Жильбер снес с корабля бесчувственную Жаккетту и положил на берегу. Следом за ним, словно с собственного судна после прогулки, сошла надменная Жанна, обмахиваясь веером.

Равнодушно оглядев носилки потенциальной хозяйки, Жанна отвернулась, и принялась изучать взглядом море.

Оглядев дорогое платье, холеные руки и высокомерное лицо, госпожа Бибигюль равнодушно сказала:

– Плохая принцесса! Вот моя цена…

Она шепнула на ухо своему евнуху несколько слов. Тот почтительно поклонился госпоже и побежал к капитану.