Как и раньше, дети в молчании ожидали, когда можно будет сесть за стол. Двери открывались, слышался шелест платья, величественная и суровая, на пороге появлялась Пелагея Николаевна в кружевном чепце с фиолетовыми лентами. Как только она с трудом опускалась в кресло, остальные члены семьи с шумом рассаживались. Дворецкий наполнял и передавал тарелки с супом в соответствии с положением и возрастом присутствующих. Лева с нетерпением смотрел на него, глотая слюнки. Позже, чтобы развлечь детей, бабушка велела отвести их в театр. Пораженный красным бархатом и позолотой внутреннего убранства зала, Лева так и не понял, о чем собственно был спектакль. Вместо того чтобы смотреть на сцену, он разглядывал ложи напротив. Зрители казались ему интереснее актеров, жизнь гораздо увлекательнее. Сколько внимательных, серьезных, загадочных лиц!.. Эти незнакомые люди, сидящие в ряд, интересовали его тем сильнее, что он нечасто бывал в столь многолюдных местах. На Рождество у богатейшего Шипова он вдруг почувствовал, что их с братьями пригласили из жалости, потому что сироты. Как будто чтобы это впечатление укрепилось, они получили простенькие подарки, а лучшие игрушки с елки отдали племянникам бывшего военного министра, князя Горчакова.

Но это унижение было малостью по сравнению с тем, что ему пришлось испытать несколько месяцев спустя – в доме появился господин Проспер Сен-Тома. Знания почтенного Рёсселя казались недостаточными, и бабушка решила уволить его, заменив французом. Огорченный ее немилостью, бедняга сначала стал требовать компенсировать ему скромные подарки, которые он делал членам семьи, потом в слезах просить, чтобы его оставили, без жалованья. Но бабушка была неумолима, пришлось уступить власть Просперу Сен-Тома. Когда Федор Иванович по очереди представлял своих бывших учеников преемнику, они плохо скрывали грусть: «Сережа – хороший мальчик, у него все получится, но за ним надо следить… У Левы слишком доброе сердце, вы ничего не добьетесь от него, запугивая, но всего – лаской. Я прошу вас, любите их, обращайтесь с ними хорошо…» Сен-Тома сухо отвечал: «Будьте уверены, mein Herr, я найду средство заставить их подчиниться».