- А может быть, там не бражка, а клад золотых монет?..

- Держи карман шире! Ты покойника Измайлова не знаешь, он, гад, поди кирпичей туда наложил.

- Кирпич тоже денег стоит. Разве что он натолкал в канистру булыжников, или ржавых гвоздей, или другую какую дрянь.

Кто-то заметил:

- Тайна, покрытая мраком...

- Ничего! - сказал Веня Ручкин. - Я все равно эту тайну разъясню, загнусь тут на месте, а разъясню!

И он, призадумавшись, что-то зачертил палочкой на песке.

- Все-таки причудливый у нас народ, - сообщил Угодников, теребя и комкая свое ухо. - Год, как человек помер, должно, уже истлел полностью или частично, а таки исхитрился через год после смерти кинуть подлянку товарищам по беде!..

- А у него вообще была такая вредная повадка, он всю дорогу насмешки строил. Помню, как-то говорит: вы, мужики, напрасно не рвите сердце, вы, говорит, главное возьмите в толк, что культурный уровень нашего села приближается к африканскому, только заместо тамтама у нас гармонь.

- А хрен его не знает, может быть, так и есть. Что мы вообще знаем о положении дел в природе? То-то и оно, братцы, что ничего!

- Вон ежик бежит, - подхватил Угодников эту мысль, и все стали озираться по сторонам: действительно, неподалеку от засохшей яблони мелко семенил ежик. - Вот ежик, а ведь он даже и не знает, что он ежик, из разряда млекопитающих, - так и мы. Я думаю, что я Николай Петрович Угодников, а на самом деле, может, я никакой не Угодников, а герцог аравийский или пуговица от штанов...

- Ежика-то, положим, не жалко, хотя ежика тоже жалко, раз ему выпала такая доля пожить у нас, а по-настоящему жалко... вот так сразу даже и не сообразишь, как назвать, жалко чего-то до слез, и все! Бывало, оторвешься от журнала "Огонек", поглядишь в окошко на свой забор, и прямо слезы душат, точно мимо родного покойника пронесли...