- И думаете, он того не стоит?

- Я думаю, что он удивительный мальчик.

Любой отец был бы горд иметь такого сына. Но вам этого было мало. Мальчик сделал из вас своего идола. И вы постарались утвердить это обожание. Вы хотели быть для него БогомОтцом. Вас ужасало, что однажды он сможет усомниться в вашем извращенном гуманизме.

Вот что этот негодяй творил с поэзией отцовской любви. Но я очень нуждался в нем и не протестовал. Я нуждался в нем сейчас, когда он находится между мной и полицией. Я буду нуждаться в нем и позже, когда нужно будет повторить рецепты. Я прикинулся больным, чтобы заставить его прописать мне таблетки против ипохондрии - метанфеталин гидрохлорид (только по рецепту), сакобарбитал ( только по рецепту). И не мог позволить себе иссушить этот источник снабжения. Я не наркоман, но бывают дни, два - три подряд, когда меня обуревают чувства вампира. Я расцветаю в полнолуние и умираю под солнцем, и тогда только химические снадобья позволяют мне существовать. Со времени моего развода эти случайные сеансы, во время которых я рассказываю невесть что полусонному психоаналитику в течение пятидесяти бесконечных минут за символическую сумму, имели лишь одну цель: снабдить меня рецептами.

Мой извращенный гуманизм, надо же! Но я, не дрогнув, сношу обиду. И спрашиваю, не поэтично, но вежливо:

- А что за диагноз, доктор? Чем мы заняты сейчас?

- Да, вот подобающее поведение. Некая объективность. Поэтому, чтобы продвигаться в данном направлении, нам нужно объективно оценить состояние пациента. Есть ли какие-нибудь соображения о вашем состоянии?

Техника Эрнста. Проанализируйте себя сами и великодушно заплатите за эту привилегию.

- Сейчас я не знаю достаточно хорошо, где нахожусь. Эмоционально я подавлен. Это все, что я могу сказать.

- Можно позавидовать вашему спокойствию.

- Я мужчина, доктор, взрослый мужчина, а не истеричная женщина.