Слух об этом вскоре распространился по всему городу. Жители Гранады толпами приходили в Альгамбру, чтобы насладиться звуками неземной музыки, разносившейся вокруг башни Принцесс. Прелестная маленькая музыкантша была в конце концов извлечена из своего затворничества. Богатые и знатные люди соперничали друг с другом, желая принять ее у себя и воздать ей должный почет, вернее, при помощи чар ее серебряной лютни привлечь в свои гостиные отборное общество. Куда бы она ни отправлялась, ее тетушка неотступно следовала за ней в качестве дракона-хранителя, и ее присутствие нагоняло страх на толпы страстных поклонников, приходивших в восторг от мелодий Хасинты. Молва об источаемых ими колдовских чарах неслась из города в город. Малага, Севилья, Кордова по очереди сходили с ума от толков о сказочной лютне; во всей Андалусии ни о чем больше не говорили, кроме как о прекрасной альгамбрской музыкантше. Да и могло ли обстоять дело иначе у народа столь музыкального и чувствительного, как андалусцы, тем более что лютня была волшебной, а музыкантшу вдохновляла любовь?

Между тем в то время как вся Андалусия была захвачена музыкальным безумием, при королевском дворе царили настроения совсем иного характера. Филипп V, как известно, был жалким ипохондриком и притом подверженным всевозможным фантазиям. Порою он по неделям не поднимался с постели, проводя дни и ночи в стенаниях и жалобах на воображаемые болезни. Не раз он выражал настойчивое желание отречься от трона, и это причиняло великое огорчение и досаду его августейшей супруге, обожавшей придворную роскошь и излучаемое короной сияние и державшей скипетр своего слабовольного мужа и повелителя умелой и твёрдой рукой.

Ничто, впрочем, не действовало столь благотворно на королевскую хворь, как музыка; королева поэтому постоянно пеклась о том, чтобы иметь под рукой виртуозов как в вокальном искусстве, так и в инструментальной музыке, и держала при дворе знаменитого итальянского певца Фаринелли на положении своего рода королевского лекаря.