Эти рассказы произвели на беднягу Перехиля необыкновенно сильное впечатление, и когда он темной дорогой в одиночестве возвращался домой, в его уме не было иных дум, кроме мыслей о мавританских сокровищах. "А что, если в башне и впрямь находится клад и с помощью заклинания, оставленного мною у мавра, мне удастся заполучить его?" Восторг, порожденный в нем этой мыслью, был столь внезапен, что он едва не уронил наполненный водою кувшин.

В эту ночь он метался, ворочался на своем ложе и почти не сомкнул глаз из-за грез, будораживших его воображение. Едва дождавшись рассвета, он поспешил к мавру и поделился с ним своими мечтами.

- Ты умеешь читать по-арабски, - сказал он, - давай пойдем и испробуем заклинание; если у нас ничего не выйдет, нам от этого никакого убытку не станется, если же будет прок, мы разделим поровну найденные сокровища.

- Погоди! - воскликнул магометанин. - Это заклинание само по себе не обладает никакой силой; его необходимо читать в полуночный час при свете свечи, изготовленной по особому способу, и притом из таких веществ, достать которые не в моей власти. Без этой свечи свиток бессилен.

- Отлично! - вскричал маленький гальего. - У меня есть такая свеча, я ее принесу в мгновение ока.

Промолвив эти слова, он пустился домой и вскоре явился с огарком желтой свечи, тем самым, который он нашел в сандаловом ларчике.

Мавр ощупал и понюхал его.

- Эта свеча, - сказал он, - изготовлена из желтого воска, к которому добавлены редкие и драгоценные благовония. Именно о такой свече и говорит рукопись. Пока она горит, заклинанию послушны крепчайшие стены и наиболее сокровенные тайники. Но горе тому, кто замешкается и даст ей угаснуть. Расступившиеся стены сомкнутся, несчастный подпадет власти чар и навеки останется взаперти вместе с сокровищами.