Посредине находился большой, окованный семью стальными обручами сундук, с обеих сторон которого сидели в полном вооружении два очарованных мавра; они были неподвижны, как статуи, ибо пребывали во власти колдовских чар. Перед сундуком стояли кувшины, наполненные золотом, серебром и драгоценными камнями. Погружая в самый большой из них руку по локоть, наши кладоискатели всякий раз вытаскивали пригоршни монет из светлого мавританского золота, браслеты и золотые украшения разного рода; иногда им попадались также роскошные ожерелья из заморского жемчуга. Дрожа всем телом, почти задыхаясь от волнения, набивали они свои карманы добычею и тревожно косились на двух угрюмых и неподвижных зачарованных мавров, смотревших на них немигающим взглядом. Вдруг им почудился какой-то загадочный шум, и, объятые страхом, толкая друг друга, они пустились вверх по лестнице и, достигнув верхнего подземелья, погасили свечу. Тотчас же раздался грохот, и пол снова сомкнулся.

Исполненные ужаса, не останавливались они до тех пор, пока не выбрались из башни и не увидели звезд, мерцавших в просветах деревьев. Затем, усевшись на дерне, они поровну разделили добычу, решив на этот раз ограничиться только сливками, которые им удалось снять с кувшинов, с тем чтобы прийти сюда снова и опустошить их до дна. Дабы не сомневаться друг в друге, они поделили также между собой талисман, причем одному достался свиток, другому - свеча. Покончив с этим, они с легким сердцем и туго набитыми карманами отправились обратно в Гранаду. Спускаясь с горы, предусмотрительный мавр шепнул на ухо простодушному водоносу слово совета.

- Дружище Перехиль, - сказал он, - все происшедшее должно быть погребено между нами, пока мы не спрячем сокровища в безопасное место. Дойди слух о них до ушей алькальда, и мы погибли.

- Разумеется, - ответил гальего, - это сущая правда.

- Дружище Перехиль, - продолжал мавр, - ты человек, сколько я знаю, благоразумный, и я не сомневаюсь, что не станешь болтать, но ты не один, у тебя есть жена.