Этот всеведущий и вездесущий цирюльник слышал, как Перехиль в неурочный час возвратился домой, слышал он и восклицания его жены и детей. Его голова тотчас же прильнула к маленькому оконцу, служившему ему наблюдательным пунктом, и он видел, как сосед ввел к себе какого-то человека в мавританской одежде. Событие это было настолько из ряда вон выходящим, что Педрильо Педруго в продолжение всей ночи не мог сомкнуть глаз. Каждые пять минут он подкрадывался к своей бойнице, посматривая на свет, пробивавшийся из щелей соседней двери, и перед рассветом приметил, как Перехиль вышел из дому и погнал перед собою осла с какой-то странной поклажей.

Любопытный цирюльник лишился покоя; он поспешно оделся, бесшумно вышел из дому и, последовав на некотором расстоянии за водоносом, видел, как тот вырыл яму на песчаном берегу Хениля и зарыл в ней нечто чрезвычайно похожее на мертвое тело.

Цирюльник торопливо возвратился домой, до самого рассвета метался у себя в лавке и учинил в ней ужасающий беспорядок. Затем, захватив под мышку цирюльничий таз, отправился к своему ежедневному клиенту алькальду*.

______________

* Алькальд - в данном случае градоправитель; этим же словом в Испании обозначали и других должностных лиц. (Прим. пер.)

Алькальд только что встал. Педрильо Педруго усадил его в кресло, повязал ему вокруг шеи салфетку, поднес к лицу таз с горячей водой и принялся пальцами умягчать его подбородок.

- Ну и дела! - сказал Педруго, исполнявший сразу две роли - брадобрея и городского вестовщика. - Ну и дела! Грабеж, убийство и похороны - и все в одну ночь!

- Что? Как? Что вы сказали? - вскричал алькальд.

- Я говорю, - ответил цирюльник, натирая кусочком мыла щеку сановника, ибо испанский цирюльник пренебрегает употреблением кисточки, - я говорю, что гальего Перехиль ограбил, убил и похоронил мавра - и все это в одну, можно сказать, благословенную ночь! Maldita sea la noche - да будет проклята эта ночь!