В разговоре с Эмилияном Станевым выясняется, что «Антихрист» — едва ли не самое любимое его сочинение. Писатель говорит о нём с какой-то особой нежностью.

И снова беседа наша как-то сама собою возвращается к теме, чрезвычайно близкой Станеву, — своеобразию и специфике исторической прозы. Как же современность проглядывает в двух его последних исторических повествованиях?

— О, это непростой вопрос. В лоб на него ответить невозможно. Когда обе книги писались — я воспринимал их как исторические; когда же они были завершены — я думаю о них так, точно они созданы на современном материале. Философские проблемы (например, о смысле жизни, борьба добра со злом, поиски, путей к человеческому счастью и т. д.), поставленные в этих книгах, разве утратили своё значение для нашего времени? История здесь — экран, на который как бы сами собой проецируются современные проблемы. Таков механизм писательской работы.

Творчество Станева отличается ярким национальным своеобразием. В его произведениях, по словам болгарского критика Бояна Ничева, болгарин и болгарская природа оживают в своих пластичных и неповторимых формах.

Сам Станев говорит, что его как художника во всех сочинениях заботит, в сущности, один главный вопрос — в чем состоит тайна человека?

— В историческом романе или повести, — продолжает он, — меня занимают не исторический антураж, не внешние приметы быта, а прежде всего характер человека, его душа. Вот феномен, который всегда будоражит воображение и мучает художника. Внутренний мир людей прошлых эпох создает для него дополнительные трудности. Не надо только думать, что эти люди были в духовном отношении беднее нас. Они были другими. Какими же? Вот на этот вопрос и обязан ответить писатель. Ваш Достоевский, помнится, нередко повторял, что человек есть самая сокровенная тайна и проникнуть в неё — высший долг художника. Конечно, спокойно живется тем писателям, которые не мучаются ни над какими тайнами.