И хотя эти события не раз уже привлекали к себе внимание болгарской литературы, Э. Станев внес в их художественную интерпретацию что-то очень свое и сумел, таким образом, во многом по-новому осмыслить одну из страниц политической истории Болгарии.

Какова же жанровая природа монументального повествования Эмилияна Станева? Что такое «Иван Кондарев» — исторический роман или социально-бытовой, в котором личные судьбы героев развертываются лишь на «историческом фоне»? Теоретики литературы, привыкшие к строгим нормативным построениям, оказались бы в весьма затруднительном положении, возымей они намерение ответить на этот вопрос. Живой опыт литературы всегда сопротивляется попыткам втиснуть его в тесные границы жестких формул. Лев Толстой затруднялся определить, к каким жанровым формам относятся такие произведения, как «Мертвые души» или «Записки из мертвого дома» и даже его собственная эпопея «Война и мир». Ещё сто лет назад Е. Эдельсон, довольно известный в свое время русский критик, проницательно заметил: «Если всмотреться хорошенько в деятельность современных нам и старых романистов, окажется, что видов романа создалось гораздо больше, чем обыкновенно принимается их в трактующих об этом предмете учебниках». Опыт современной литературы, русской и зарубежной, ещё более подтверждает обоснованность суждения старого критика. Форма художественных произведений, в конце концов, столь же разнообразна, как и их содержание.

Особенность романа Станева состоит в том, что в его сюжете нет ни одного реально-исторического персонажа, и вместе с тем вся жизненная атмосфера этого произведения кажется исторически достоверной. События романа развертываются в неизвестном городе К. И нам нет нужды знать, что скрывается за этим географическим анонимом. Правда искусства всегда шире правды факта. Но истинный художник никогда не противопоставляет одно другому. В романе Станева всё вымысел и всё правда. В самом точном и доподлинном значении этого слова.