И председатель сразу проникается доверием к этому простому и надежному русскому парню.

- Есть, - говорит, - настоящие студенты! Без этой, знаете, прямо скажу, интеллигентской гнильцы! Вот что значит - из Ленинграда, сразу видно... колыбель революции!

- Короче - разойдитесь, товарищи, скоро ужин, потом разложите вещи, почитайте немного, и - спать! С дороги надо отдохнуть. Перед сном пройду по комнатам - лично проверю, чтоб все были на местах. Вы тут еще новенькие, ничего не знаете, вот месяцок пройдет - тогда можно будет и в город сходить в увольнение... в смысле на экскурсию, посмотреть. Закажем автобус, посетим музей Ленина, кладбище Пер-Лашез - не волнуйтесь, и до Лувра очередь дойдет: познакомим вас со всеми достопримечательностями французской столицы. В организованном порядке. Вопросы есть? Вольно, разойдись.

Наш борец назначается помощником председателя по новичкам. А поскольку в армии он был сержантом, то командует - у председателя сердце радуется. Хотел своих по корпусам строем в ногу повести, но председатель уж остановил это похвальное, но излишнее рвение: французы могут не понять - Европа...

А в комнате наш задумывается, смотрит в окно, пересчитывает свои тощие франки. Соображение такое, что раз уж он начальник, то надо использовать преимущества своего положения. В частности, насчет свободы выхода за пределы гарнизона. Главное - чтоб порядок во вверенном подразделении был наведен. Обходит по списочку все комнаты со своими и наставляет, что в десять часов отбой, положение, можно сказать, военное, и дисциплина должна быть соответствующая, кругом буржуазное окружение, а кто против - завтра же полетит домой.

Вот же падла на нашу голову, думают несчастные стажеры, но возражать бояться.

А сержант-борец, подкрутив гайки подчиненным, идет отдохнуть на свежий воздух. И к десяти не возвращается. И к завтраку не возвращается. И вообще не возвращается.