- Слушай, - говорит, - постой пять минут у трапа, а? Что-то живот крутит, и вообще тошнит от этой жары, как бы тепловой удар не хватил.

Приятель мычит, блеет: что, зачем, неохота, будто нельзя в гальюн и так отлучиться?.. кое-как соглашается.

И вахтенный радушно приглашает старичка к себе в каюту: мол, прошу, почтенный бизнесмен, выпьем, покурим, дела наши финансовые обсудим. Конвоирует его по коридорам напористо и ехидно.

И никто еще не предполагает, что из этого выйдет.

2. НА ХАЛЯВУ И УКСУС СЛАДКИЙ

В каюте усадил он ченчилу в кресло, подвинул пепельницу, направил вентилятор, поставил стаканы: прием по полному протоколу. Тот тихо раздулся от собственной значительности.

А вахтенный берет телефон - другому приятелю: др-р-р!

- Слушай, ты пузырь еще не выжрал?

Приятель - осторожно:

- А тебе что? - И, с предвкушением блаженства: - Вот стемнеет, будет попрохладнее - захмелюсь, хоть чуток кайф словлю. А чего так, походя, без толку...

- А того, что у меня ченчила сидит, так он рубли на валюту меняет!

- Какой ченчила?

- Какой-какой. Нормальный, местный. По трапу притопал, все карманы оттопыриваются.

- Он че, рехнутый? Или ты?

- Да у него весь видок с придурью.

- Че за видок?

- Старенький, черненький, сморщенный, и обмундирование на нем английского колонизатора, который сто лет в обед от старости помер.

- Кто помер?!

- Колонизатор.

- Какой колонизатор?!

- Английский, идиот!

- Да пошел ты, сам козел!

- Стой, не бросай трубку, дура! Я его одного в каюте оставить не могу, ведь сразу скоммуниздит что-нибудь!