Кадига взялась выполнить повеление. И действительно, она знала о болезни принцесс гораздо больше, чем они сами. Тем не менее, запершись с ними наедине, она сделала попытку добиться их откровенности.

- В чем причина, милые дети, - сказала она, - что в таком чудесном месте, где вы располагаете решительно всем, чего только может пожелать сердце, вас гложут печаль и уныние?

Принцессы окинули равнодушным взглядом свои апартаменты и вздохнули.

- Быть может, вам чего-нибудь хочется? Не достать ли вам знаменитого попугая, говорящего решительно на всех языках и приводящего в восхищенье Гранаду?

- Фи, мерзость! - воскликнула принцесса Саида. - Ужасная, крикливая птица, лопочущая слова, лишенные всякого смысла; надо быть совершенно безмозглым, чтобы выносить подобную дребедень.

- В таком случае не послать ли за обезьяной с гибралтарской скалы; уж она, по крайней мере, доставит вам развлечение своими ужимками?

- Обезьяна? Фу! - возмутилась на этот раз Сораида. - Ведь она отвратительное подобие человека. Ненавижу этих противных животных!

- А что вы скажете о Каземе, знаменитом черном певце султанского сераля в Марокко? Говорят, что его голос столь же высок и тонок, как голоса женщин.

- Я пугаюсь при виде черных рабов, - молвила впечатлительная Сорааида, - кроме того, я потеряла вкус к музыке.

- Ах, дитя мое, ты бы этого не сказала, - ответила лукавая старая женщина, - нет, не сказала бы, если бы тебе довелось послушать ту музыку, которую вчера вечером слышала я. Пели те самые испанские кавалеры, которых встретили по дороге. Но, помилуй, бог, почему вы все трое покраснели и пришли в такое волнение?

- Ничего, ничего, матушка, продолжайте!

- Итак, проходя вчера вечером мимо Алых башен, я увидела трех кавалеров, отдыхавших после дневного труда. Один из них очень мило играл на гитаре, тогда как двое других пели по очереди, и делали это так хорошо, что даже стража - и та застыла как статуи или как заколдованные волшебными чарами люди. Да простит мне аллах! Меня глубоко тронули песни моей страны. К тому же нелегко видеть красивых и знатных юношей в порабощении и в цепях.