маленькие городки, с их неторопливой жизнью, наезжающими туристами и крохотными кафе, где подают какие-нибудь вина с шипучими названиями (колареш, рамишку!) и пирожные, тающие во рту, – кежадайш, травесейруш… Приехать сюда не в жару, как сегодня, когда только дворцом с его толстыми стенами и спасаться, – а зимой, когда идет мелкий дождь, приходится поднимать воротник куртки, зато можно долго-долго сидеть в крохотном кафе… да хотя бы вон в том, мелькнувшем в глубине двора, увитого виноградными лозами. Сидеть у камина в тяжелом кресле, обмениваться шутками с официантом, читать газету. Затем бродить по улицам, вглядываясь в стекольный блеск, в рисунки на «азулежу». Как-нибудь утром сесть на старый-старый трамвай, чья линия протянута отсюда до океана, и ехать в нем, и ждать, когда откроется вид на серебро и свинец – Атлантику зимой…

И, конечно, все это лучше делать не одному.

– Софи, – произнес Ильясов, подчиняясь механическому голосу навигатора и поворачивая на шоссе, ведущее к океану, – а что ты так ухватилась за Инес де Кастро? Я даже в Интернете не смотрел, времени не было, но вчера вот, например, мы школу, названную ее именем, проезжали. Она какая-то королева или супруга политика, вроде Эвы Перон?

– Это романтика, – вздохнула Софи, – но романтика довольно страшная. Она – тайная супруга короля Педру… Эжен, переводи для Люсиль и Базиля, пожалуйста.

Родственники, предчувствуя развлечение, оживились.

– Король Педро? – переспросил Вася. – Из Бразилии, где много-много диких обезьян?

– Король Педру I, живший в четырнадцатом веке, – Софи тщательно выговаривала имена, видимо тренируясь для рассказов школьникам. – Только королем он стал позже. В начале этой истории он был сыном короля Афонсу IV, дофином, и состоял в браке с Констансой Мануэль, женщиной, подходившей ему по положению. Кажется, это была его вторая жена, первая умерла.

Софи не заглядывала ни в путеводитель, ни в свои записи, – выучила уже наизусть. Женя почему-то очень гордился ее знаниями, хотя говорить об этом Софи – чистое безумие.