Каким-то шестым чувством он ощутил, что Софи никогда и ничего не делает просто так; с той же точностью, с какой она составляла сложнейшие туристические маршруты-загадки, с той аккуратностью, с которой обращалась с фактами, она и мыслит. Ее обманчиво-легкомысленный вид вводил в заблуждение, однако Женя давно понял, что Софи Ламарре не так проста, как кажется. Сельская учительница, угу.

– Мы поэтому и едем в Коимбру, – сказал, а не спросил он.

– Да. Это… что-то вроде личного квеста, как говорят мои ученики, пропадающие в компьютерных играх, – чуть виновато проговорила Софи. – Я не писала тебе, но… Это действительно для меня важно.

– Почему именно они? – полюбопытствовал Женя. – Почему не Абеляр и Элоиза? Тристан и Изольда? Или еще какие-нибудь… любовники?

Софи пожала плечами.

– Я не знаю. Но когда я прочла о них, мне стало… – Она помялась, подбирая слово, и наконец подобрала: – Мучительно любопытно. Понимаешь, как это?

– Да, – усмехнулся Ильясов. – Это я как раз прекрасно понимаю.

6

Я жуткий мыс, хранитель вечной тайны.И Мысом Бурь уж люди окрестили.О тайнах и загадках, что храню я,Ни Плиний, ни Страбон не говорили.Луис Вас де Камоэнс

Сегодня океан был неспокойным, и ветер с него шел плотный, как войлок. Оставив машину на широкой автостоянке, по тропинке спустились к обрывам, к ограждению из крупных бревен, за которым не было ничего, кроме воды и неба. Вода кипела внизу, у камней, похожих на спящих дельфинов, разбивалась мелкими брызгами, тянула пенные руки. Софи остановилась, положила ладони на теплые бревна, и Женька осторожно обнял ее сзади за плечи. Она не отстранилась, наоборот, подалась к нему, так что ее кудрявая макушка (кепка осталась в машине) уткнулась Ильясову в подбородок.

– Самая западная точка континентальной Европы, – сказала Софи, – мыс Рока. За ним только океан. Я была на мысе Ра, это самая западная точка Франции, но все равно… как будто ощущалось, что там дальше что-то есть. А здесь…