– Она у меня есть! – перебила его изумленная Софи.

– Вполне возможно. А я прочел об Инес и загорелся желанием ее написать, ее и Педру. Но это невозможно, пока не ощутишь сам дух Португалии, не поймешь, как им жилось здесь, где именно они жили, что испытывали. Я почувствовал острую необходимость приехать, и вот я здесь. – Он развел руками, будто извиняясь.

– И как продвигается картина? – спросил Женька.

– Пока она… на подготовительной стадии. Я еще не был в Коимбре. Изучаю, как ложится здесь свет, пишу природу, море. Я здесь уже несколько дней и не думал встретить какого-нибудь знакомого. У меня гостил приятель, но вчера он улетел – мы с вами тогда и столкнулись в аэропорту.

Софи быстро и горячо заговорила о своих португальских интересах – имена Инес и Педру всплывали то и дело, – а Женя, примирившись с ситуацией, принялся за рыбу-меч в специях. Вкус у рыбы оказался нежнейший, помидорки черри в салате истекали соком, а французская речь служила прекрасным обрамлением для ужина в хорошем ресторане. Здесь тебе и еда, и просвещение.

– Тут везде история, – говорил Анатоль, давно покончивший со своим ужасным салатом и теперь мелкими глотками попивавший портвейн. – Кашкаиш, где я живу, конечно, похож на рыбацкую деревню до сих пор, но ведь в рыбацких деревнях полно этого первобытного духа, который так хорошо отображается на полотнах. Не зря их покупают туристы. Летняя резиденция королей, популярный курорт, а дальше – Пасть Дьявола и песчаные дюны Гиншу.

– Пасть Дьявола? – переспросила Софи.

– Бока-ду-Инферну. Огромная дыра в скалах, дорогая. Место, где скала вертикально врезается в океан. Там над нею вздымаются огромные волны, а солнечные лучи, отражаясь в каплях воды, рассыпаются сотнями радуг. – Он словно цитировал наизусть викторианский роман, и это казалось бы совершенно нелепым по-русски – но прекрасно звучало по-французски.