- Я узнала о вашем горе и мне вас жалко, но вы, может быть, напрасно приходите в отчаяние, ибо если только вере всё возможно, то у вас есть такой человек, который имеет настоящую веру, и его вера может выдержать всякое испытание.

- Как! - воскликнул епископ: - неужели ты, нехристианка, уверена, что гора может сдвинуться?

- Да, я верю в это потому, что я видела веру, которая преодолела законы естества, но меня очень удивляет, что этого-то одного человека я и не вижу между теми, которыми ты себя здесь окружаешь и с которыми советуешься!

- Скажи же скорее, сострадательная госпожа, - кто он такой?

- Он златокузнец, художник.

- Неужто Зенон окривелый, который делает кумиры и утварь для женских уборов?

- Да, это Зенон.

- Помилуй! - воскликнул христианский епископ: - ты говоришь невозможную вещь.

- Почему?

- Зенон искусный художник, ни слова об этом; но он в вере нашей не крепок, он в постоянном общенье с людьми разных вер и ты имя его можешь увидеть на исподах различных кумиров, - крокодилов мерзостных, страстного ибиса и быка с чёрным пятном и коней фараона; при том Зенон часто бывает ленив: он не поспевает к общей со всеми молитве, в день недельный; когда много заказов, он одинаково трудится, будто как в будень; он живёт без жены и нимало не занят тою мыслию, чтоб учредить себе семью или удалиться в пустыню, а он охотно разговаривает с посторонними женщинами, которым он нужен, и угождает их суетности.

- Может быть всё это правда, - отвечала гостья, - но быть может и то, что всё это не так важно, как тебе кажется.

- Ах нет, госпожа, - что уж касается степени важности в вере, то ты поверь, что нам это ближе известно.

- Я и не спорю, - отвечала Нефорис: - так и должно быть, чтобы вам всё было лучше известно, но услышите и то, что я знаю о вере Зенона.