- Скажите скорее! Я живу далеко и от молвы городской в стороне, и ничего не знаю.

- Наш правитель велел нам для испытания веры нашей, чтобы мы сдвинули с места гору Адер.

- О, боже великий! Кто ж это должен исполнить?

На это все вдруг ему ответили:

- Ты!

Художник подумал, что он ослышался, и воскликнул:

- Что? Я не слышу, что вы сказали?

Но народ ещё громче вскричал в одно слово:

- Ты, Зенон, ты сдвинешь гору!

Зенон закрыл себе ладонями уши и стоял в молчании минуту, а когда открыл слух, - опять оглушил его тот же самый крик:

- Ты, Зенон, сдвинешь гору!

- Так это не в шутку на меня возложили?

- Да, Зенон, да! Ты это сделай. Мы все тебя просим.

Зенон покачал головой и сказал:

- Кто научил вас задавать мне такую задачу? Неужели я во всей общине всех лучше верю, и нет человека, которого смелее можно бы выставить на такое великое дело - испытание веры.

А епископ ему отвечал:

- Напрасно, Зенон, ты стараешься спрятаться за своё смирение! Мы сами считали тебя в вере некрепким, но узнали одну твою тайну и теперь переменили своё мнение. Ты напрасно будешь отговариваться: ты один можешь сдвинуть гору.

- Но объясните мне... о какой такой моей тайне вы говорите!

- А отчего ты потерял глаз?

- Глаз?

- Да!

Зенон смутился и поник головой.

- То-то и дело, - сказал ему, ударяя его по плечу рукой, епископ: сюда приходила красивая госпожа и всё про тебя рассказала. В тебе природа повинуется Богу. Мы знаем теперь, как ты освободил себя от соблазнов, входивших в сердце твоё через глаз: ты его выколол. Не марай себя ложью, скажи нам: так это было?

- Так, - уронил тихо Зенон.

- Я стар, но не даром я избран в епископы: я понимаю, какое ты сильное одолел искушение. Вере твоей больше нельзя да и не должно таиться; как старший в общине нашей, я совлекаю с тебя тёмный хитон твоего смирения. Отселе ты, Зенон, должен просиять всему миру и спасти нас перед издевающимся гонителем.