- Бесчинные люди! вот до чего довело нас милосердие, с которым мы вас терпели! Что вам за польза делать нам зло? Для чего вы ведёте недвижную Адер-гору с её вековечного места? Для чего хотите завалить нашу реку? Нил орошает все наши поля и дынные гряды; через его мерный разлив земля всех нас кормит, а вы хотите сделать так, чтобы гора запрудила сразу всю воду и чтобы Нил выступил вдруг и началось по всем полям и по дынным грядам потопление! О проклятый народ! о жестокие люди! И вы ещё смеете уничтожать крокодилов! Нет людей хуже вас во вселенной! Вы злей гальских друидов и ваш бог - Аримана персидского злее!

Тогда христианский епископ поднял руку и отвечал александрийцам:

- Бог христианский простит и в вину не поставит вам то, что вы, не зная его, о нём говорите. Он есть отец всех и отец милосердия. Вы в заблуждении. Не мы, христиане, хотели, чтобы нарушен был священный покой мирозданья. Если же гору ведём, то не своею мы это делаем волей.

- Кто же мог вам это велеть?

- Спросите о том своего градоправителя: это он повелел нам, а мы, христиане, повинуемся власти.

В это время проносили в носилках градоправителя, которому в суматохе переехали колесницею ноги, и он услыхал это и, тяжко стоная от мучительной боли, воскликнул:

- О, как я наказан, и как о безумстве моём сожалею! Но довольно: я верю вам, верю, велик бог христианский, и я не хочу вперёд с ним состязаться! Если вы в самом деле не противитесь власти, то теперь я повелеваю вам: сейчас же остановите гору!

- Господин, - отвечал ему христианский епископ, - мы власти покорны, но мы не знаем, можем ли мы исполнить второе твоё повеление. Ты ведь сам перечитал наши книги и их знаешь: там точно сказано, что можно велеть горе двинуться и идти в воду, но припомни - там ведь ничего нет о том: можно ли остановить гору, когда она уже тронулась и пошла со своего места.

Земли же между горою и Нилом в это время всё убавлялось; ползучая глина теснила народ с одной стороны, а вода хлестала с другой, и песок в промежутке засыпал людей по колено.