— Никогда не слыхал о девушке по имени Кармен Коленсо, — сказал я. — Она ваша бывшая жена? Или подружка? Кем она вам приходится?

— Это моя сестра. Наши родители погибли в автомобильной катастрофе десять лет назад. В то время ей было всего пятнадцать, и с тех пор я забочусь о ней.

— Почему она находилась в частном санатории?

— Она находилась под наблюдением врачей.

— По какой причине?

— Три месяца назад у нее случилось нечто вроде нервного припадка. — Он крупным глотком отхлебнул шампанского. — Все, что от вас требуется, — это отыскать ее, Холман!

— И вернуть в санаторий, — напомнил я. — Ну а если она не захочет туда возвратиться?

— У нее нет выбора, — сказал он жестко.

— Значит, вы не станете возражать, если я стукну ее по голове, сгребу в охапку, свяжу по рукам и ногам и отвезу обратно в санаторий в багажнике своего автомобиля?

— Садист проклятый, сукин сын! — взревел Пакстон.

— Но, по крайней мере, не идиот! — рявкнул я в ответ. — Я хочу знать, что это за история и во что я могу вляпаться, перед тем как возьмусь за розыски. Что случилось с вашей сестрой? Она что, слегка чокнутая?

Внезапно Пакстон одним прыжком перемахнул разделявшее нас расстояние и ударил меня по лицу ладонью. Сила у него была такая, что с минуту в моих ушах совершенно явственно звучал перезвон рождественских колоколов.

— Только попробуйте еще раз повторить это, Холман! — прошипел он. — Я вас тут же прикончу.

Я несколько раз тряхнул головой, и колокола стали затихать. Пакстон медленно отошел от меня, но в глазах его я успел заметить странное выражение: в них был испуг.

— Я ужасно сожалею, — пробормотал он. — Этому нет прощения! Если хотите, можете ударить меня, Холман!

Какое-то мгновение я боролся с искушением, но потом решил, что нет никакого удовольствия бить кого-то по его же собственному приглашению. Пакстон внимательно наблюдал за мной с болезненным выражением, а я довольно кисло подумал: с актерами никогда нет уверенности, что они не играют перед тобой, словно перед кинокамерой.