Три месяца назад рано утром мне позвонила Джеки и сказала, что за три недели до этого Кармен ушла от нее к мелкому игроку Россу Митфорду и живет с ним на Венеция-Бич. Джеки сообщила, что до нее стали доходить отвратительные слухи об этой парочке. Они словно с цепи сорвались и пустились во все тяжкие — дикие оргии, наркотики. Джеки дала мне адрес, и я в тот же вечер навестил сестру. — Глаза Пакстона потемнели, он не сводил внимательного взгляда с поднимающихся со дна бокала пузырьков, левая рука его непроизвольно сжалась в кулак. — Я отправился к ним. Митфорд попытался было помешать мне войти, и я его ударил. В конуре у них был такой разгром и такая грязь, словно над ней пронеслись все катастрофы мира. Кармен сидела полуголая в спальне на краю кровати и сперва даже не узнала меня. Она, должно быть, недавно прихватила изрядную порцию ЛСД и еще не успела прийти в себя. А когда заговорила, то голос ее напоминал скрип старой патефонной пластинки, по которой елозит тупая игла. Я понял, что все же лучше поговорить с самим Митфордом. Вернувшись в гостиную, я вылил ему на голову кувшин холодной воды.

— А потом разъяснили кое-какие житейские правила? — подсказал я. — Вроде того, что им не на что будет жить, как только вы прекратите выплачивать Кармен пособие, и прочее?

Пакстон кивнул:

— Больше того, он ведь подвизается на второстепенных ролях в каких-то там фильмах, так вот, я объяснил ему, что вполне могу лишить его возможности работать в Голливуде. Я запросто добьюсь, чтобы его внесли в черные списки на всех основных студиях Голливуда и на большинстве независимых. Словом, сказал, что у него есть один выход — взять у меня десять тысяч, убраться из этой конуры и никогда больше туда не возвращаться. Он стал упираться, но я пару раз стукнул его, и он тут же принял мое предложение.

— И тогда вы поместили Кармен в частный санаторий?

— Хорошо, если бы все было так просто! — Он покачал головой. — Оказывается, дверь в спальню была открытой и она слышала наш разговор. В общем, в ту же секунду, как Митфорд согласился взять десять тысяч и удалиться, она ворвалась в гостиную, словно ураган. В руке у нее были большие ножницы, и не успел я опомниться, как она вонзила их дюймов на пять в спину своего дорогого Митфорда.