Приличия будут соблюдены, тайные помыслы удовлетворены, и главное — сохранена видимость благопристойности. Остальное — дело судьбы, на которую и ложится вся вина за будущую кровь…

Что касается его самого, он должен получить Египет, страну богатую и, что важнее, в силу географического положения более неприступную, чем, например, Фракия или Великая Фригия. Страну великих пирамид.

Кроме холодного расчета, теплится в глубине души чисто детское желание владеть этими неподвластными времени громадами, символизирующими величие государства. Итак, Египет.

И никаких попыток безгранично расширять будущее царство. Птолемей не без основания уверен: сейчас, наверное, он — единственный, кто понимает, что империя — штука недолговечная. Остальные еще не очнулись от внушавшегося долгие годы Александром наваждения — мечты о власти над миром. Что ж, тем лучше. Пока будут кипеть бессмысленные страсти и схватки за власть над распадающейся империей, он будет создавать Египет, каким хочет его видеть. Когда другие спохватятся, будет поздно. Отказ от власти над мирам вовсе не означает, что Египет замкнется в своих границах, как черепаха в панцире.

Итак, путь начертан, и с этой минуты по нему пройдет Птолемей Лаг, основатель династии Лагидов, Птолемей I Сотер — «спаситель», получивший впоследствии от египтян этот титул за избавления их от Александрова наместника. Начнет путь предок Клеопатры, будущий покровитель наук и искусств, которому суждено превратить свою столицу в культурный центр эллинского мира, автор наиболее объективных воспоминаний об Александре. Это — в будущем. Самый осторожный, изворотливый и трезво мыслящий из приближенных Александра? Это в прошлом. А сейчас, в настоящем, в коротком отрезке неопределенности…

Сейчас это умный человек, которому горько. Он наметил и до мелочей продумал все, что скажет завтра, так что теперь можно подумать и о своем, но лучше не думать… Хорошо бы забыть навсегда о том, как друг юношеских лет, чем больше было пройдено и отвоевано, становился все более величественным, непогрешимым и жестоким, по пьяному капризу или из холодного расчета (именуемого льстецами — о, разумеется!