- Вот мне урок и работа. За то, что я смел считать бога бессильным изменить к добру живую душу варвара и убил его, я должен отдать мою жизнь тому, кто без надежды страдает. Стану служить этому безнадёжному трупу, доколе в нём тлеет угасающий уголь его жизни.

И Данила снял с себя, какое на нём было, ветхое лохмотье и одел им прокажённого, а сам остался голый. Потом он опять нашёл воду и ещё раз напоил больного из своих ладоней; потом отыскал в глине ущелинку, раскопал её пошире руками и снёс туда прокажённого. К телу Данилы прилипали струпья и гной прокажённого, но ему не было скверно и он не боялся заразиться. Он нашёл дело и стал жить около прокажённого, ходя днём на торг, на подёнщину, а ввечеру приносил прокажённому пищу. Так и шло, пока узнали, что он сообщается с прокажённым, и не стали его пускать в город. Тогда он насеял бобов, они скоро взросли, и Данила, и прокажённый - оба ими питались.

Когда же прокажённый совсем распался и жизнь его оставила, тогда Данила понял, что ему надлежало бы начать с первой минуты, когда он совершил грех, убив варвара, но теперь он был уже стар и не мог принести людям такой пользы, какую мог бы приносить в хорошей поре своей.

- О, Данила! Данила! - сказал он себе, - не драть бы тебе взоры высоко, а давно глядеть бы по земле, да искать, кому ты мог быть полезен. А теперь вот и издыхай как старый пёс: ты уже никому ни на что не годишься.

- О, авва, авва! Как я тебя ищу, и как ты мне нужен! - прозвучал к нему голос, и Данила увидал перед собою юношу в пышной одежде.

- Авва, - начал он: - я пришёл к тебе издалече: я был большой грешник.

- Что же делать. Исправься.

- Да, я узнал, в чём ученье Христа, и хочу жить по его примеру.

- Ты блажен, - отвечал Данила.

- Я расстался с людьми и пришёл к тебе, чтобы быть твоим учеником.

- Если тебя коснулася любовь Христа, то тебе уже непристойно быть ничьим учеником.

- Так ты, по крайней мере, хоть однажды поруководи меня.