Как я уже сказал, в то счастливое время атланты не знали болезней. Атлант умирал лишь в том случае, если хотел перейти в другой мир. В этом случае его тело сжигалось. Впрочем, у атлантов была особая болезнь, которой они подпадали столь же часто, как мы — простуде. Будучи подвержены мистике, атланты начинали порой жить в мире, который мы назвали бы миром иллюзий или галлюцинаций, возникавших от желания представить себе жизнь других миров. Происходило это оттого, что все атланты знали о конце эпохи белого солнца, на смену которой через многие миллиарды лет придет эпоха желтого солнца. Их ученые были заняты поисками средств, чтобы побывать в той эпохе после своего ухода в миры высшие. Другие ученые были озабочены тем, чтобы передать последующим поколениям, которым придется жить под желтым солнцем, некоторые из своих знаний, в том числе — свои религиозные взгляды. Для этого они создали группу лиц, которая должна была передавать эти знания из поколения в поколение.

Суть религии атлантов заключалась в том, что некогда, мириады мириадов лет назад на Земле жили предки атлантов — великаны. А в мирах нездешних измерений жили духовно более высокие существа, между которыми возникла распря. Часть этих духов, находя слишком длинным и скучным тот путь, который был предопределен для их поднятия в миры более высокие, решила силой пробить себе дорогу в Высшие миры, чтобы сравняться с Великим Богом. Но они потерпели неудачу. Часть потерпевших поражение решила готовиться к новой битве, а другая часть восставших против предопределения решила искупить свой проступок, заключавшийся в том, что они призвали себе на помощь низших духов, далеко стоявших от светлого начала. Чтобы искупить это, раскаявшиеся слетели на Землю и вошли в тела атлантов. Через них атланты и узнали многое из жизни сфер высоких.

Они узнали, сколь многочисленны миры, лежащие за космосом золотисто-желтых солнц; узнали, сколь бесконечно число бесконечностей, населенных разумными сущностями. Главное же — они узнали, что превыше Элоа стоит Великий Бог, дать определение которому невозможно и к которому нельзя применить ни одного эпитета, имеющегося на языках людей и духов. Он тот, о котором можно сказать — «он есть», но нельзя сказать «он существует», так как последнее будет уже целиком человеческим понятием.