Но наступил день, и умерла Мария, благословляя этот мир, которого коснулось учение Распятого.
Умерла — и тотчас же оказалась на море в утлой лодке, которую несло к берегу. Здесь встретили ее суровые, грубые люди, похоже, не знавшие улыбки. Они были гостеприимны, ни о чем не спросили прибывшую, но Мария видела, что суров был климат этого мира и трудна жизнь, в которой они добывали для себя пропитание. Обитатели этого мира жили большими семьями-общинами по много десятков человек под одной крышей, и хотя у каждого было что-то свое, но они сообща пользовались предметами, сообща работали и выходили в море. У них не было деления на богатых и бедных, не было начальников, почти не было ссор, но в то же время они не считали нужным заботиться о стариках, и когда переходили на новое место, оставляли старикам и больным только немного пищи, говоря, что те все равно умрут и пользы от них никакой.
Мария стала рассказывать им о загробной жизни, о том, что со смертью жизнь не кончается, и выяснилось, что это им известно. Что же касается стариков и больных, то они спрашивали Марию, будут ли они на том свете голодать, если на этом не оставят пищи старикам-бездельникам, и бывали очень довольны, когда Мария, не желая кривить душой, говорила, что и этот грех им простится, как совершенный по неведению.
Спрашивали они ее и о том, надо ли, например, говорить матери, что ее сын утонул в море, или надо сказать, что он уехал далеко и не вернулся? И опять Мария говорила, что не надо никогда лгать, но когда осиротевшей матери говорили правду, та мучилась и не находила себе покоя.