Было время, когда я считал, что, если только расскажу о Ленгрисе, люди преисполнятся тем же омерзением, какое испытал я, и примутся улучшать мир, начнут строить жизнь, в которой не будет места пыткам. Однако невозможно заставить людей тебя понять, если они сами не испытали того, что выпало на твою долю, а испытавшим ничего рассказывать не нужно. Другие, те, кто оставался на свободе, смотрят на меня так, будто хотят сказать, что я, должно быть, сгущаю краски, хотя понимают, что нет, поскольку жадно читали сообщения о нюрнбергских процессах. Но они не осмелились взглянуть во все глаза на происходившее, предпочли настелить еще ряд половиц над гнилью в подвале, курить больше благовоний, разбрызгивать больше духов.

И все-таки, может, найдется одна мужественная душа, которая осмелится смотреть и слушать без содрогания. Такой человек мне нужен, без него очень одиноко. Кроме того, мне нужно рассказать свою историю, облегчить душу; может быть, только ради этого я и пишу; может, просто фантазирую, говоря, что хочу предостеречь людей, дабы такое больше не повторялось. Может, просто обманываю себя, когда хочу прокричать во всеуслышание, что я перенес; что хочу только привлечь внимание и смешанное со страхом восхищение, предстать героем, прошедшим через испытания, с какими не каждому дано столкнуться.

Да, они выпали на долю не всех, но многих, и у меня хватает ума не считать себя исключением. Поэтому, описывая в нижеследующей зарисовке Ленгрис, не могу определенно сказать, с какой целью это делаю. Каждый волен приписать мне тот мотив, какой предпочтет.

Кроме того, я знаю, что те, кому нравится воображать, будто они не могут мне поверить, должны нести основное бремя вины, которая падет на нас всех, если со всеми Ленгрисами, где бы они ни обнаружились, не будет покончено.

Упоминать места, страны, фамилии нет нужды — это лишь собьет с толку, приведет к спорам и взаимным обвинениям между противоположными сторонами, между государствами, идеями, блоками, каждый из которых настолько поглощен обидами на других, что не меняет ничего в собственном поведении.