Унтер-офицер Гернер — думаю, он был психом в полном смысле слова — выл по-собачьи. Звучало это так, будто глаза у него вечно были на мокром месте — и действительно иногда он плакал от ярости. Когда дежурным бывал он, мы лихорадочно все оттирали, отмывали и приводили в порядок. Помню один злосчастный вечер, когда дневалил Шнитциус. Он был козлом отпущения всей комнаты, удивительно добродушным, однако настолько глупым, что являлся добровольной жертвой всех, кто старше по званию, от штабс-фельдфебелей и ниже.

Нервничал Шнитциус не меньше остальных одиннадцати, лежавших на койках и ломавших головы, что они забыли сделать. Было слышно, что Гернер находится в одной из других комнат. Казалось, он превращает пинками все койки и шкафчики в щепки; в промежутках между ударами раздавался его визгливый, воющий, плачущий голос: грязные свиньи, дворняги и т.д. Мы побелели, хотя и так были бледными. Гернер находился в превосходной форме. Он основательно разгорячится, когда дойдет до комнаты номер двадцать шесть. Мы повскакивали с коек, снова осмотрели всю комнату, но ничего не смогли найти.

Громыхнула распахнутая дверь.

О, если бы дневалил не Шнитциус, а кто-нибудь другой, посообразительнее!

Шнитциус стоял на месте, оцепенелый, смертельно бледный, совершенно парализованный. Он был способен лишь таращиться на Тернера испуганными глазами. Гернер одним прыжком приблизился к нему вплотную и заорал:

— Черт возьми! Мне что, всю ночь ждать, когда ты доложишь?

Шнитциус дрожащим голосом доложил.

— Все в порядке? — фыркнул Гернер. — Ты делаешь ложный доклад!

— Никак нет, герр унтер-офицер, — с дрожью в голосе ответил Шнитциус, медленно поворачиваясь на каблуках, чтобы находиться лицом к Тернеру, который медленно ходил по комнате, ища, к чему придраться.

Несколько минут стояла могильная тишина. Мы лежали на койках, провожая взглядами искавшего пыль Гернера. Он поднял стол и обтер основание каждой ножки. Грязи нет. Осмотрел подошвы наших сапог. Чистые. Окна и шнур лампы. Ничего. Сверкнул взглядом на наши ступни так, словно упадет замертво, если не найдет, к чему прицепиться.