-- Второй день.

Петька засмеялся. Девочка была беленькая, а ресницы -черные, и каждый раз, когда она взмахивала ими, у Петьки -- ух! -- куда-то с размаху ухало сердце.

-- Теперь я вас хочу спросить, -- сказала девочка. -Скажите, пожалуйста, что это за штука?

Она показала на луну.

-- Тоже не знаешь?

-- Нет.

-- Эта штука называется "луна", -- сказал Петька. -- Ты, случайно, с нее не свалилась?

Девочка покачала головой.

-- Нет, я из снега, -- серьезно объяснила она. -- Вчера ребята слепили снежную бабу. Мимо проходил какой-то старик с бородой. Он посмотрел на меня... то есть не на меня, а на снежную бабу, и сказал сердито: "Ну нет, и без тебя на дворе довольно бабья".

Она рассказывала спокойно, неторопливо, и Петька заметил, что, когда он говорит, изо рта идет пар, а у девочки не идет.

-- Мальчишки ушли, а он меня переделал. На голове у меня было дырявое ведро -- он его сбросил, в руках швабра -- он ее вынул. Он пробормотал: "В этом деле я не специалист", -- когда делал прическу. "А теперь устроим ей ножки", -- когда устраивал ножки. Я не слышала, потому что меня еще не было, но, наверно, я уже отчасти была, потому что я все-таки слышала. С глазами не получалось! -- сказала она с огорчением. -- А потом получилось. Вот.

Она взмахнула ресницами, и у Петьки -- ух! -- куда-то ухнуло сердце.

-- Потом он сказал: "А ходить ты будешь легко, потому что я не люблю девочек, которые ходят, как утки". В общем, я получилась у него так хорошо, что открыть глаза и заговорить -это было не так уж и трудно.

-- И ты заговорила?

-- Не сразу. Сперва вздохнула.

-- Что же ты сказала?

-- Не помню. Кажется. "Добрый вечер!".

-- А он?

-- Он? "Ах ты, моя душенька!" -- и ушел.

-- Странная история, -- сказал Петька.

Они были теперь недалеко от Немухина. Впрочем, Петька -- то далеко, то близко. У него были длинные ноги, и он, задумавшись, уходил от девочки, а потом спохватывался и возвращался.