— Сегодня по дороге на собрание я зашла в церковь. У меня накопился целый мешочек мелочи, я хотела высыпать ее в ящик для пожертвований. К моему удивлению, алтарь был освещен. Я пошла посмотреть, в чем дело, и с ужасом увидела, что на главном престоле горит по меньшей мере одна свеча. Судя по длине, совсем новая. И ни души вокруг!

По комнате пронесся ропот беспокойства.

— Вечерня закончилась в половине пятого, — с удивлением сказал Морис. — Я уходил последним. Никакие свечи не горели.

— Есть еще вопрос, который я хотела бы затронуть! — Миссис Этеридж не обратила никакого внимания на тягостный вздох, испущенный одновременно всеми членами совета. — Буллен, могильщик, — это настоящий позор для нашей церкви! Кроме того, что он горький пьяница, он еще дерзит и сквернословит, и не только к вечеру, но даже и утром! Вот только на днях…

— Время уже позднее, — прервал ее Дерек Арчибальд, — многих из нас уже давно ждут дома. Мне кажется, нам стоит на этом закончить. Нат Буллен роет аккуратные могилы. Если бы у вас была его работа, миссис Этеридж, вы бы тоже, скорее всего, не отказывались пропустить глоток-другой! Всем спасибо за то, что пришли сегодня. Мы с отцом Эплтоном — если только вы не против, ваше преподобие! — сходим в церковь и посмотрим, так ли все было, как рассказала нам миссис Этеридж.

— Что значит «так ли все было»?! — взвизгнула она. — Я никогда не лгу, Дерек Арчибальд. Я видела…

— Ну вот мы сходим и посмотрим, что вы там видели, — снова оборвал он ее. — Отец, не пора ли прочесть завершительную молитву?

К этому времени совет уже потихоньку потянулся к двери. Теперь они поспешно уселись на ближайшие стулья, как в игре «Слишком мало мест», соединили ладони и крепко закрыли глаза. Морис стал читать молитву.

Стояло позднее лето, сумерки наступали сравнительно рано. Пока они преодолели короткий путь от дома священника до церкви, стало совсем темно. У ворот зажегся, замерцал и начал едва слышно жужжать белый уличный фонарь.