Рид Вестфилд, взглянув на пронесшегося мимо сына, заметил выражение ярости на его лице и прошел за ним в его комнату. Когда он вошел туда, Лиандер был занят тем, что швырял в чемодан одежду.

Рид постоял в дверях, наблюдая за сыном. Внешне они не походили друг на друга. Рид был невысоким, полноватым, черты его лица напоминали бульдожьи. Но темперамент у обоих был одинаковым. Чтобы вывести Вестфилдов из себя, требовалось приложить немало усилий.

— У тебя срочный вызов? — спросил Рид, наблюдая, как разъяренный сын бросает одежду в чемодан, через раз промахиваясь.

— Нет, это все женщины, — процедил Ли сквозь зубы.

Рид закашлялся, стараясь скрыть улыбку. За годы работы он научился не показывать своей реакции, что бы ни говорили его пациенты.

— Поссорился с Хьюстон?

Ли повернулся к отцу, не скрывая бушевавших в нем чувств:

— У меня никогда не было с Хьюстон ни ссор, ни споров, ни стычек, никаких других разногласий. Хьюстон — абсолютное совершенство, в ней нет изъянов.

— А, так, значит, это ее сестра. Кто-то сказал, что она изводила тебя сегодня. Но тебе ведь не придется жить со свояченицей.

Ли приостановил сборы:

— Блейр? Да причем здесь она? Наоборот, с тех пор, как я помолвлен, я никогда так не наслаждался обществом женщины. Это Хьюстон сводит меня в могилу. Или, точнее, вынуждает меня уехать из Чандлера.

— Подожди, — попросил Рид, взяв сына за руку. — Прежде чем ты прыгнешь в поезд и оставишь своих пациентов умирать, почему бы нам не сесть и не поговорить. Расскажи мне, что довело тебя до такого состояния?

Ли тяжело опустился на стул, словно весил тонну, и несколько минут сидел молча.

— Ты помнишь, почему я попросил Хьюстон стать моей женой? Я сейчас не могу припомнить ни единой причины, заставившей меня сделать это.

Рид сел напротив сына.

— Подожди… если я ничего, не путаю, это была просто чистая, целомудренная, старомодная страсть.