- Да мне, - насмешливо начала она, но поглядела на мою спутницу и запнулась.

А меня уж колотило. Ее плоское лицо с вздернутой губой и косой улыбочкой так и прыгали у меня перед глазами. Я и до сих пор отчетливо помню его - раз и навеки, как при вспышке молнии.

- Если вы такого мнения... - начала она.

- Постойте, - остановил я ее, переводя дыхание, - вот вы говорите, вас допрашивали. Ну и правильно. Он же к вам ушел. Вы знаете зачем - шел на десять минут, а вернулся ночью и пьяный. Из-за этого у него был скандал с Машей. Из-за этого его и застрелили.

Пока я говорил, она смотрела на меня в упор, как бы стараясь понять что-то, а я так разошелся, что на нас уже начали оглядываться. Двое мальчишек так и застыли с рогатками возле куста сирени.

- Ну а еще что скажете? - спросила кастелянша спокойно.

- Вы!!!.. - крикнул я.

- Ой, только тише! - попросила моя спутница, - и не надо таких слов. Нас же слушают!

- Да нет, пусть, пусть! Меня не запугаешь! - улыбнулась кастелянша. Ну ладно. Вот вы с Машкой и с ним пили, выпили все, его за новым послали. Это все так! Да как же он около солдата очутился? Куда же вы его послали?

- Он к вам пошел, а не к солдату. Вы это знаете.

- Что я знаю? - холодно и спокойно возразила она, - мы об этом говорить сейчас не будем. Это вы там скажете. Но как же это вышло: пошел он ко мне, а очутился вона где - возле цайхгауза. И еще одно мне чудно: с ним Машка была, а он ко мне пошел, это с каких же щей? Нет, тут он вам что-то не то сказал.

- Да ничего он мне не говорил, - сразу отрезал я. Тут глаза у нее блеснули и погасли.

- Ну а тогда уж совсем чудно, - сказала она медленно и спокойно. - Вам он ничего не говорил, Машке тоже, татарин и подавно ничего не знает - так откуда вы все это взяли?

Я молчал.

- Значит, не хочется вам по-доброму? - спросила кастелянша.

- А как это, по-доброму? - поинтересовалась моя спутница.