и усы как у оброчного бурмистра. Катерина Львовна заворошилась в его пушистой шерсти, а он так к ней с рылом и лезет: тычется тупой мордой в упругую грудь, а сам такую тихонькую песню поет, будто ею про любовь рассказывает. "И чего еще сюда этот котище зашел? - думает Катерина Львовна. - Сливки тут-то я на окне поставила: беспременно он, подлый, у меня их вылопает. Выгнать его", решила она и хотела схватить кота и выбросить, а он, как туман, так мимо пальцев у нее и проходит. "Однако откуда же этот кот у нас взялся? рассуждает в кошмаре Катерина Львовна. - Никогда у нас в спальне никакого кота не было, а тут ишь какой забрался!" Хотела она опять кота рукой взять, а его опять нет. "О, да что ж это такое? Уж это, полно, кот ли?", - подумала Катерина Львовна. Оторопь ее вдруг взяла и сон и дрему совсем от нее прогнала. Оглянулась Катерина Львовна по горнице - никакого кота нет, лежит только красивый Сергей и своей могучей рукой ее грудь к своему горячему лицу прижимает.

Встала Катерина Львовна, села на постель, целовала, целовала Сергея, миловала, миловала его, поправила измятую перину и пошла в сад чай пить;

а солнце уже совсем свалило, и на горячо прогретую землю спускается чудный, волшебный вечер.

- Заспалась я, - говорила Аксинье Катерина Львовна и уселась на ковре под цветущею яблонью чай пить. - И что это такое, Аксиньюшка, значит? пытала она кухарку, вытирая сама чайным полотенцем блюдечко.

- Что, матушка?

- Не то что во сне, а вот совсем наяву кот ко мне все какой-то лез.

- И, что ты это?

- Право, кот лез.

Катерина Львовна рассказала, как к ней лез кот.

- И зачем тебе его было ласкать?

- Ну вот поди ж! сама не знаю, зачем я его ласкала.

- Чудно, право! - восклицала кухарка.

- Я и сама надивиться не могу.

- Это беспременно вроде как к тебе кто-нибудь прибьется, что ли, либо еще что-нибудь такое выйдет.