– Ирочка! – крикнула она на кухню. – Тащи курицу! Пап, убери-ка локти. Нет-нет, рюмочку потом, под горячее, а то ты чего-то неважно выглядишь… Ой здрасте! А вы Серафима и Лиля, да? Меня Татьяной звать. Вот, понимаете, пришлось оставить папу, и пожалуйста – горячее не выставлено, дамы покинули стол, гость чуть не спит. Сейчас я быстренько…

Старшая дочка именинника была просто загляденье – крупная, с красивым большеглазым лицом, с веселыми ямочками. Она ничуть не походила на своего батюшку и младшую сестрицу. Те оба как-то поразительно напоминали братьев наших меньших – приматов, а эта была просто русская красавица. Татьяна крутилась юлой, и все у нее в руках кипело-горело.

– Ой, да не торопитесь вы так, – успокоила ее Лилька. – А где вы были, если не секрет? Мы вот смотрим, смотрим – младшая дочка за столом, а старшей нет. Думаем, и куда ж она от родного батюшки подевалась?

– К сотруднице ходила, – просто пояснила Татьяна. – У нее такое горе… Надо было спросить, чем помочь, когда прийти, работниц наших обежать…

– Ай-ай-ай! – зацокала языком Лилька. – И какое ж у нее горе? Наверное, мужа убили, да? Наверное, на конечной остановке, да? Вот так прямо бревном по голове, да?

– Ну да. А вы что, уже слышали? – обернулась Татьяна.

– Ага, сейчас об этом многие говорят, – обозначила себя Сима.

Татьяна ненадолго отвлеклась от стола и вздохнула:

– Не старый еще мужчина. И кому помешал? Завтра хоронить будут… А жене-то какое горе, никому такого не пожелаю. Сынишка остался…

– А откуда хоронить будут? – напряглась Лилька.

– Из дома.

– Девушки! К с-столу! П-прашу! За з-здоровье… мое! – с трудом поднялся Шишов и, выхлебав рюмочку, с грохотом опустился мимо стула.

Татьяна кинулась папеньку поднимать, водрузила его на диван, подсунула под голову подушку и виновато улыбнулась:

– Вы уж извините нас, придется посидеть без именинника… А вы наливайте, наливайте!