- Вы здешний?

- Нет, я из Филадельфии. Меня выписали сюда из Гарварда, преподавать французский. Впрочем, я здесь уже десять лет.

- На девять лет и триста шестьдесят четыре дня больше, чем я.

- Нравится вам здесь?

- Да-а... Конечно!

- В самом деле?

- А что в этом странного? Разве похоже, что я скучаю?

- Я видел, как минуту назад вы выглянули в окно и передернули плечами.

- Я фантазерка, - рассмеялась Салли Кэррол. - Дома на улице так тихо, а здесь за окном метель и в голову лезут всякие выходцы с того света.

Он понимающе кивнул.

- Раньше бывали на Севере?

- Два лета ездила в Северную Каролину, в Ашвилл.

- Симпатичное общество, правда? - он переключил ее внимание на ходуном ходившую комнату.

Салли Кэррол вздрогнула. То же самое говорил Гарри.

- Очень приятное! Они собаки.

- Что?!

Она густо покраснела.

- Извините. Я не имела в виду ничего плохого. У меня такая привычка, у меня все люди собаки или кошки, все равно - мужчины, женщины.

- Кто же вы?

- Я кошка. И вы. На Юге почти все мужчины кошки, и ваши дедушки на этом вечере - тоже.

- А Гарри кто?

- Гарри, конечно, собака. Все мужчины, которых я встретила сегодня, более или менее собаки.

- А какой смысл за этим стоит? Собака - это что, своего рода истовая мужественность в отличие от мягкости?

- Вроде того. Я никогда не задумывалась над этим мне достаточно увидеть человека, чтобы понять, собака он или кошка. Наверное, это все чепуха.

- Не скажите. Это интересно. У меня ведь относительно этих людей тоже была своя теория. Я полагаю, они обречены на замерзание.

- Это как?

- В них все яснее проступает что-то скандинавское, ибсеновское. Они потихоньку погружаются в мрак, в уныние. Ведь у нас такие долгие зимы. Вы читали Ибсена?

Она отрицательно покачала головой.