Они поднялись на вершину холма и подошли к высокому круглому могильному столбику, испещренному пятнами сырости и наполовину скрытому вьющимся кустарником.

- Марджори Ли, - прочитала она. - Тысяча восемьсот сорок четыре тысяча восемьсот семьдесят три. Подумать только! Умерла в двадцать девять лет. Милая Марджори Ли. Ты ее представляешь себе, Гарри?

- Да. Салли Кэррол.

Ее рука скользнула в его ладонь.

- Мне кажется, она была брюнетка, вплетала в волосы ленту и носила пышные юбки небесно-голубого или темно-розового цвета.

- Да.

- Какая она была душенька, Гарри! Так и видишь, как она стоит на террасе с колоннами, встречая гостей. Наверное, многие мужчины надеялись после войны найти с ней свое счастье. Только был ли такой счастливец?

Он склонился ближе, всматриваясь в надпись на камне.

- Про мужа ничего нет.

- Разумеется, так гораздо лучше. Просто "Марджори Ли" и эти красноречивые цифры.

Она приникла к нему, и у него перехватило в горле, когда ее золотые волосы коснулись его щеки.

- Правда, ты видишь ее как живую, Гарри?

- Вижу, - мягко согласился он. - Я вижу ее твоими чудесными глазами. Ты прекрасна сейчас, и, значит, она тоже была такая.

Притихшие, они стояли совсем рядом, и он чувствовал, как слегка вздрагивают ее плечи. Набегал порывистый ветерок, трепал мягкие поля ее шляпы.

- Пойдем туда.

Она указала на противоположный склон холма с широкой луговиной, где на зеленом ковре побатальонно, в затылок выстроились бесконечные ряды серовато-белых крестов.

- Это конфедераты, - пояснила Салли Кэррол.

Они шли и читали надписи - там были только имена и годы жизни, а иногда вообще ничего нельзя было разобрать.

- Последний ряд - вон тот - самый грустный, там на каждом кресте только год смерти и надпись: "Неизвестный".