Через два дня жена Василия Анна пошла в райцентр наводить справки. Ей сказали, что Василий в милицию не явился, что они сами его ждут и даже заготовили вторую повестку. Тогда начались предположения, в сочинении которых приняло участие все село. Кто говорил, что Василий скрывается в чьей-нибудь бане; кто говорил, что видел Василия в Крутом буераке, в лесу, что он вырыл землянку и будет скрываться наподобие дезертира. Было даже предположение, будто Василия ненароком пришибли в милиции, а теперь пойди разберись. Не приходил - концы в воду, а сами закопали где-нибудь в лесу, чтобы не отвечать. Наиболее злые языки утверждали, что Василий и не думал никуда уезжать, а живет у себя на чердаке и что Анна знает об этом, но не выдает, боясь милиции.
Но Анне было не до хитрости. Двадцатипятилетний сын Василия три дня искал своего отца. Он обошел всех родственников в округе, побывал в каждой бане, прочесал Крутой буерак, под конец слазил все же на собственный чердак - отца нигде не было. Тогда за дело взялась жена. Предчувствие повело ее в нехожую для нас сторону, в Кольчугино, и сразу же показались следы. В одном селе в чайной видели будто бы похожего мужчину. Он покупал бутылку водки и лимонад. Куда отправился? Дальше. Надо думать, пробирался к железной дороге.
На переезде, где будочка и полосатый шлагбаум, Анна стала расспрашивать сидевшую в будочке пожилую женщину. Вопросы были окольные, наводящие: не проходил ли дней пять назад: пиджак серый, желтые башмаки. Дежурная женщина показала Анне на охристый домик в двухстах шагах вдоль по линии: "Там бабка Евдокия живет, у нее хорошенько расспроси".
До бабки Евдокии Анна шла запинаясь. Ничего толкового не сказала ей женщина в будочке, он то самое предчувствие, которое привело ее сюда, внятно рассказывало и о дальнейшем.
Бабка Евдокия начала как по писаному. Должно быть, не первый раз пришлось ей рассказывать. Она успела выучить свой рассказ наизусть и теперь тараторила:
- Как же, милая.