– Мне есть и пить охота...

В ответ на эти слова в боковушах все дружно загалдели. Но хозяйка, женщина серьезная, считает, что они спятили.

– Заткните-ка глотки! – приказывает она.

Минуту-другую спустя она садится в постели, с замиранием сердца прислушиваясь к чавканью, которое слышится в боковуше. Неужто они посмели покуситься на заветную копченую колбасу и бараний бок, подвешенные к потолочной балке над кроватью? Так и есть.

– Ах вы бесстыдники! – обиженно и зло кричит она. – Что это вы там делаете? Лежите и жуете окорок? Удержу на вас нет!

Чавканье в боковуше стыдливо смолкает. Однако хозяйка, сидя в постели, начинает сомневаться. В самом деле, в желудке и у нее пусто, сосет под ложечкой. И, раз муж говорит то же самое... Что же худого в том, если они перекусят в постели ранним утром? Ведь сегодня все же праздник. Быстренько посоветовавшись с мужем, она встает и идет ощупью в кухню, набирает сладких пирогов и бутербродов. Света она не зажигает, ведь ей привычно двигаться здесь в темноте. Потом она наливает доверху большую кружку рождественского пива и несет все это в спальню. Довольно, чтобы заморить червячка. Лежа в постели, они едят, пьют и болтают без умолку. Никогда еще не было у них такого веселого утра. Они толкуют о том, как долго тянется новогодняя ночь, и удивляются этому. Они не забывают пожелать друг другу счастливого нового года. Никто не наелся досыта, и хозяйка обещала принести из кухни все, что пожелают. На ощупь она пробралась туда босиком и притащила большие ломти хлеба, сыр и мясо, и все это они съели, лежа на постели. В доме стало холодно, и все ужасно замерзли. Одна из дочерей хотела было встать и затопить печь, но по такой холодине вставать никак не хотелось. Они только что так славно поели и выпили, печь нагреется не скоро, не лучше ли сперва немного вздремнуть. Так они проспали до вечера.