– А где вы срочную службу проходили? Да вы не стесняйтесь, берите бутерброды с маслом и сыром… – мое гостеприимство было ограничено только лишь скромным угощением и соответствующим этому стыдом. – Чем богаты…

– Да я беру-беру, – ответил Дмитрий Викторович и после короткого молчания продолжил. – Это в Чехословакии в шестьдесят восьмом. Когда только нас вводили…

– Да ну! Вот это да! – искренне удивился я. – В первый раз слышу, чтобы там кровопролитие было. У нас в училище на кафедре огневой подготовки был полковник Сикорский, который тогда со своей разведгруппой захватывал телевышку в Праге. Так у них там всё было тихо и без стрельбы. Это, конечно, в одном месте было… А у вас как всё происходило?

– Нас как на броню посадили, так мы сутки на марше были от самой границы. Остановились мы возле одного городка, чуток подальше Праги, кажется. Ну, естественно, приказ – с местными не разговаривать, ничего не брать и не давать, в конфликты не вступать, на различные провокации не поддаваться, но оружие всегда должно быть при себе с полным боекомплектом. Закопались мы на близлежащей высотке и наблюдаем оттуда за местностью. Просидели мы так с неделю и вроде бы всё тихо и спокойно. Конечно, чехи по вечерам и ночам что-то орали нам снизу, но это всё мелочи были. А за пищей нам нужно было каждый раз спускаться к тому месту, куда нам её подвозили. Первые дни кухня наша полевая сама ездила, а потом нам стали подвозить на машине в термосах. И вот опять моя очередь идти за едой… За обедом, как сейчас помню…

– Это первое-второе-третье… – сказал я. – А сколько вас там было?

Я уже много раз слушал различные военные байки, которые по своей правдивости и достоверности значительно обгоняли всякие рыбацкие истории. И уже, скорей, по привычке я старался уточнять все детали до мельчайшей подробности.