– Да, сэр, – пробормотал несчастный. Ничего другого он сказать не мог, а отвечать было надо.

– Для такого случая как раз годится трость мистера Бута. Она знает свое дело. Согнутый над пушкой злоумышленник может поразмыслить о своих деяниях.

Вэйлард перевернул склянки, а капитан, видимо удовлетворившись, к огромному облегчению Буша пару раз прошелся по палубе. Однако, проходя мимо Вэйларда, капитан остановился на полушаге и снова заговорил; теперь голос его стал пронзительным.

– Так вы вступили в сговор против меня? – спросил он. – Вы хотели выставить меня на посмешище перед матросами?

– Нет, сэр. – Вэйлард встревожился. – Нет, сэр, конечно, нет, сэр.

– Вы и этот щенок Хорнблауэр. Мистер Хорнблауэр. Вы замышляли принизить мою законную власть.

– Нет, сэр!

– Только матросы верны мне на этом судне, где все остальные сговорились против меня. И вы коварно искали способ уменьшить мое влияние на них. Выставить меня смешным в их глазах. Сознайтесь!

– Нет, сэр. Я этого не делал, сэр.

– Зачем отрицать? Это ясно, это логично. Кто придумал зацепить риф-сезень за блок риф-талей?

– Никто, сэр. Он…

– Кто отменил мой приказ? Кто опозорил меня перед обеими вахтами, когда все матросы были на палубе? По всем признакам это детально продуманный план.

Капитан стоял, сцепив за спиной руки и легко балансируя на палубе. Ветер хлопал полами его сюртука и отдувал волосы на щеки, но Буш видел, что капитан трясется от гнева – если не от страха. Вэйлард снова перевернул минутные склянки и сделал пометку на доске.

– Так вы потому прячете лицо, что на нем написана ваша вина, – неожиданно заорал капитан. – Вы делаете вид, что заняты, думаете меня обмануть! Лицемер!