Стал терзать “стариков”, надеясь, что хоть что-то из чужой практики спасет — от чего непонятно!
— Вот что, малый, — сказал один из повоевавших, — перед смертью не надышишься.
— Не робей, — смягчил резкость кореша другой сталинградец, — ты человек выученный. Главное, не будь лопухом.
Я посчитал, что к встрече с войной сделал все, что в моих силах. Осталось дождаться экзамена.
Глава 5
Экзамен наступил не сразу — не было мин. Наконец вечером привезли мины, и наутро первая в жизни боевая стрельба моим взводом в составе роты.
Я извелся, дожидаясь утра.
Разбудили к завтраку. Что пил из котелка, не понял. Главное — когда же... И вот оно!
Звенели стволы. Громче них, подхватывая команды ротного, звенел мой голос:
— Правее ноль десять! Огонь! Левее ноль-ноль семь! Огонь!
В пороховом дыму сновали бойцы. Праздник!
Вдруг все оборвалось. Стало слышно, как заливаются немецкие пулеметы.
Праздник рассыпался. Его и не было. Мины пролетели впустую. Батальон залег — наступление сорвалось.
Начался скандал. Комбат “вмазал” Артамонову, командиру роты. Тот разрядился на взводных: они “правили бал” на OП, они его и провалили. Говорили мне: “Не будь лопухом!” Но я и представить не мог, что опытные бойцы могут у одного миномета чуть-чуть недовернуть, у другого прозевать, а из третьего ахнуть не туда.
Козлов и Мясоедов командовали взводами месяц. Я принял свой на выходе. Знакомился на марше. Ни одного занятия. После марша с ходу сунули
в бой, как стрелков, и неделю воевали без минометов — не было мин. Вечером старшина привез мины. С рассветом открыли огонь. За неудачу должны отвечать Артамонов с Козловым и Мясоедовым. При чем тут я?!
А куда денешься? Вывел взвод на OП — отвечай. Артамонов матерился,