Анна Дмитриевна поблагодарила конопатую и пошла в отделение. Этот отрезок пути дался ей с большим трудом. В висках стучало, ноги отказывались идти, сердце рвалось наружу.

В отделении она сразу увидела внука. Он сидел за решеткой рядом с бомжом и гладил спящего щенка.

Вот тоже, додумались, ребетенка закрыли вместе со всякой швалью.

Пашка ей обрадовался.

— Бабуля, бабуля, я здесь! — закричал он.

Когда решетку открыли, и мальчик бросился к ней, она первым делом надавала ему по заднице, приговаривая, что нельзя уходить, если сказано стоять.

Пашка зарыдал.

Дежурный сержант неодобрительно посмотрел на Анну Дмитриевну и попросил документы. У нее с собой оказалось только потрепанное морщинистое пенсионное удостоверение. Сержант записал с него данные в журнал и хотел было отпустить старушку с внуком восвояси, как по рации сообщили, что дежурный наряд выехал в супермаркет по вызову о пропаже ребенка — мальчика в желтой шапочке с пампушкой и зеленой куртке. Заявитель бабушка, которая ожидает его в торговом комплексе.

Минут тридцать Анна Дмитриевна доказывала сержанту, что это она и есть бабушка, и что она добежала до них быстрее, чем наряд прибыл в магазин. Сержант поверил только после того, как начальник охраны супермаркета подтвердил, что бабушка именно такая, какая по приметам находится в милиции. При этом милиционер вначале созванивался с администратором, который долго тыгдыкал в трубку.

— Идите, гражданка, — сказал на прощание сержант, — и больше внуков не теряйте. Скажите спасибо патрулю.

— Вы — скопище навозных придурков, — вместо благодарности сообщила старушка ошарашенному милиционеру.

На улице Анна Дмитриевна обессилела, села на нижнюю ступеньку крыльца, прижала к себе Пашку и закрыла глаза.