Мартина (в сторону, думая, что она одна). Неужто я так и не придумаю, как ему получше отомстить!

Лука (Валеру). И надо же, чтоб человеку взбрела на ум эдакая чепуха, коли уж ученые доктора - и те лопочут, лопочут по-латыни, а все без толку!

Валер (Луке). Случается, поищешь хорошенько, да и найдешь, что у тебя под самым носом лежало...

Мартина (все еще думая, что она одна). Нет, я ему отомщу, уж это как пить дать. Не могу забыть и никогда не забуду, как он меня дубасил, и... (Натыкается на Валера и Луку.) Ах, милостивые государи, прошу прощения, я была так занята своими мыслями, что и не заметила вас!

Валер. У каждого своя забота. Мы вот тоже ищем то, что нам, ох, как хотелось бы найти!

Мартина. Может, я вам сумею помочь?

Валер. А что же? Мы, видите ли, ищем такого ученого человека, такого чудо-лекаря, который взялся бы вылечить дочь нашего хозяина, - у ней от какой-то хворобы отнялся язык. Сколько ученых лекарей ее пользовали, а толку чуть. Но ведь может же сыскаться человек, который знает заветные лекарства, чудодейственные средства: возьмет да и сделает то, что не удавалось другим. Вот за таким-то лекарем мы и охотимся.

Мартина (в сторону). Кажется, сама судьба меня наставляет, как отомстить моему прощелыге! (Громко.) Ну, можно сказать, вы уж нашли то, чего искали: у нас здесь есть такой лекарь, на всем свете никто лучше его не лечит неизлечимых больных.

Валер. Скажите же, ради бога, как нам его найти?

Мартина. Да он вон в том лесочке ломает хворост... для развлечения.

Лука. Это лекарь-то ломает хворост?

Валер. Вы, верно, хотите сказать, что он развлекается собиранием трав?

Мартина. Да нет, он большой чудак и любит это занятие. Человек он шалый, блажной какой-то, дурашливый: с виду вы ни за что не догадаетесь, кто он есть. Он и одевается как-то не по-людски, любит прикидываться невеждой, таит свою ученость и больше всего на свете боится, как бы не прознали, что господь наградил его таким удивительным лекарским даром.