Ему хотелось броситься в эти разноцветные, ласковые струи и плыть, плыть далеко, к солнцу, разбрасывавшему пурпур и золото, зовущему и влекущему.
Маленький Владимир вновь обнажил голову и стоял в неописуемом восхищении — неподвижный, засмотревшийся, бессознательно всей силой легких вдыхая прилетавшие с Волги дуновения свежего воздуха.
Из-за выступающей скалы, где пенились и кружились юркие струи, выплыл большой плот.
Люди, упершись плечами в длинные багры, вбивали их окованные железом концы в дно, проталкивая сотни толстых стволов, связанных между собой лыком.
Посреди плота стоял шалаш из древесной коры и зеленых ветвей, а перед ним на каменной плите горел небольшой костер.
Толстый, бородатый купец сидел возле огня и пил чай, подливая его в блюдце из чашки.
Время от времени он поощрительно покрикивал:
— Эй-эй! Мощнее, быстрее, усерднее! Спойте-ка, парни, работа будет лучше спориться! Ну!
Склонившиеся над баграми работники угрюмыми голосами начали урчать:
Неохотные, урчащие голоса оживали медленно, становились все громче, смелее и ритмичнее.
Стоящий на длинном рулевом весле молодой работник неожиданно звонким тенором затянул разбойничью песню:
Хор сгорбленных силуэтов, топающих босыми ногами по движущимся, мокрым балкам, дружно подхватил:
Слова песни отражались от крутого обрыва берега; неслись над рекой, растекались по долине, рассеченной квадратами полей и зеленью лугов до самого горизонта.