Комдив, разведя руками, сказал дивинженеру:

— Придется, видно, выделить ленинградцам кое-что из первой партии.

В это время к нему шагнул второй стажер, щуплый, на вид совсем еще юноша.

— Разрешите обратиться, товарищ комдив? — Он замялся, хотя начальник Управления ПВО смотрел на него доброжелательно. Потом выпалил: — Мы сегодня и часа не вертелись… Но если оператору придется дежурить за экраном длительное время — голова пойдет кругом. Вот вращались бы одни антенны, а фургоны оставались бы в неподвижности.

— Наконец-то высказано дельное замечание в адрес «Редута», — удовлетворенно сказал комдив. — Товарищи конструкторы, что вы думаете по этому поводу?

— В процессе производства придется многое совершенствовать, — неопределенно пожал плечами Кобзарев.

Осинин осмелел и, не обращая внимания на насупившегося Соловьева, добавил:

— А еще лучше, товарищ комдив, совместить передающую и приемную антенны. Их же согласовывать — морока! А так — одна антенна. С помощью переключателя она работала бы сначала на передачу, затем — на прием. Если и аппаратуру удастся разместить в одном фургоне — тогда станция станет действительно компактной.

— Ну, это уже фантазия! — разгорячился Кобзарев. — Да такой установки, как «Редут», и теперь наверняка нет нигде в мире! И потом, легко сказать «с помощью переключателя», «разместить»… А вы попробуйте это сделать. За короткий срок всего не решишь. Мы тоже головы ломаем над этой проблемой.

— Вот и хорошо, напрягитесь еще. Времени у нас в обрез. — И, как бы подводя черту, комдив повторил: — Времени в обрез…

Члены комиссии направились к машинам, и только полковник Соловьев задержался около установки.

— Ты чего наговорил? Кто тебя просил лезть со своими идеями? — накинулся он на Осинина. — Да если мне установки не дадут, я тебя… я тебе покажу! А вы, Бонда-ренко, наведите порядок, как старший группы. Развели демократию, понимаешь! Вернетесь в Ленинград — лично спрошу!..